«Девочка, просто крутись». Большое интервью с Агатой Петровой — юной звездой группы Алексея Мишина
Пятнадцатилетняя одиночница Агата Петрова сегодня считается одной из самых перспективных учениц Алексея Николаевича Мишина. Она стабильно берет медали на юниорских стартах, ставит программы с известными зарубежными хореографами, активно ведет соцсети и даже берётся за фотоаппарат, чтобы снимать прокаты своих товарищей по льду. Агата не только делает сложные элементы, но и внимательно смотрит на фигурное катание как «изнутри», так и со стороны зрителя.
Мы поговорили с ней о прошедшем сезоне, работе с «Профессором» мирового фигурного катания, о любимых старших товарищах, увлечении фотографией и планах после школы.
О новых программах и музыке
— Есть ли уже идеи для программ на следующий сезон?
— Лично у меня конкретных идей пока нет. Но тренеры сказали, что музыку уже подобрали. Сейчас решаем главное — будем ли мы под неё кататься или в итоге поменяем вариант.
— Хочется ещё поработать с иностранными хореографами?
— Очень. Мне понравился опыт с Адамом Соля и Бенуа Ришо, они оба делают интересные, насыщенные по движениям программы. Но одно дело — желание, а другое — реальные возможности и логистика. Если всё сложится, я бы с удовольствием продолжила сотрудничество.
— Есть образы, к которым особенно тянет?
— Очень хочу снова попробовать что-то в стиле весёлого джаза. Либо короткую программу, либо произвольную, чтобы можно было от души «позажигать» и поиграть с залом.
— Какая программа пока самая любимая?
— Прошлогодние короткая и произвольная. Я к ним привыкла, они «сели» на меня по эмоциям, и я чувствовала себя в них уверенно.
Итоги сезона и Олимпиада
— Какое общее ощущение от прошедшего сезона?
— В целом я довольна. Старт был тяжёлым, конец — немного странным и нервным, но на главных турнирах я сделала то, что должна была сделать. Если описывать сезон одним словом, то для меня он «хороший».
— Успела посмотреть Олимпиаду?
— Да, смотрела. Самый яркий момент — прокат Михаила Шайдорова. Честно говоря, даже непривычно произносить вслух, что он — олимпийский чемпион. Я не ожидала такого исхода, но это невероятно круто и очень вдохновляет.
— Следила за другими видами спорта?
— Включала параллельно: иногда утром, иногда в обед, когда что-то делала по дому. Но чтобы прямо сидеть и изучать всё подряд — нет.
Фотоаппарат, хобби и взгляд со стороны
— На турнирах тебя часто можно увидеть с камерой. Это просто развлечение или думаешь о второй профессии?
— Это чистое хобби. Всё началось с мемориала Панина-Коломенкина, где я впервые серьёзно взяла фотоаппарат и начала снимать. Потом как-то вошло в привычку: приходишь на арену — и рука сама тянется за камерой.
— Что тебе больше нравится — снимать своих друзей или соперников?
— Я не делю людей на «своих» и «чужих». Интересно поймать момент — выражение лица после элемента, жест тренера у бортика, реакцию зала. Когда снимаешь, начинаешь лучше понимать, как выглядит программа со стороны, где действительно удаётся зацепить зрителя.
Фотография даёт ей редкий для спортсмена навык — она учится смотреть на себя и на соперников глазами болельщика и режиссёра кадра. Это помогает в постановке программ, выборе акцентов, работе над артистизмом.
Школа, экзамены и возможная профессия
— Уже определилась с экзаменами и тем, чем хотела бы заниматься после спорта?
— Скорее всего, останусь в фигурном катании и буду тренером. Для поступления планирую сдавать биологию и географию.
— Почему именно тренерская работа?
— Я с детства на льду, мне трудно представить свою жизнь без этой среды. Нравится передавать знания, объяснять, помогать исправлять ошибки. Когда удаётся кому-то подсказать, и элемент получается лучше, испытываешь почти такое же удовольствие, как от собственного чистого проката.
Понимание будущей профессии в таком возрасте — редкость. Агата уже сейчас смотрит дальше текущего сезона: интересуется анатомией, основами физподготовки, наблюдает, как выстраиваются тренировки у разных возрастных групп. Это хорошая база для того, чтобы через несколько лет выйти на лёд уже в роли наставника.
Командная жизнь и отношения в группе
— В этом сезоне к вам в группу перешла Софья Муравьёва. Как у вас сложилось общение?
— Нормально общаемся. В Кисловодске мы жили вместе, успели поближе познакомиться. Сейчас из-за плотного графика и стартов видимся реже: каждый в наушниках, в своих мыслях. Но на льду можем и поиграть, и пошутить — всё спокойно, по-доброму.
— На одном из турниров Евгений Семененко активно поддерживал ребят из вашей группы в финале Гран-при. Хотела бы, чтобы старшие чаще приходили на твои прокаты?
— Я была бы только рада. Но это их личное решение — у них тоже свои дела, сборы, старты. Женя очень хорошо общается с Ромой Хамзиным и Германом Ленковым, поэтому его чаще можно увидеть именно с ними. Если на мои прокаты тоже кто-то из старших выйдет поддержать — я буду не против. Хотя станет страшнее: появляется дополнительная ответственность, начинаешь думать, как бы не опозориться перед старшими.
— Откуда этот страх «опозориться»?
— Не знаю, это какой-то внутренний настрой. Я могу до старта сказать: «Сейчас, ребят, без семи прыжков, просто смотрим», а потом, наоборот, откатать очень хорошо. Или не очень. Но внутри всегда есть ощущение, что надо соответствовать уровню группы и тренера.
Такие эмоции — типичны для юных спортсменов, которые растут рядом с ведущими фигуристами страны. С одной стороны, это огромный источник мотивации. С другой — постоянное чувство, что тебя сравнивают, что ты обязан «дотянуться». Важно научиться использовать это давление как топливо, а не как груз.
Коньки, травмы и бытовая сторона спорта
— На последнем турнире ты часто поправляла коньки. Причина в том, что они новые?
— Нет, как раз наоборот — я выступала в старых. Мне в них уже некомфортно, начал западать язык ботинка. Раньше у меня были травмированы пальцы, а этот язык их сильно зажимает. Нога моментально немеет, иногда приходится прямо на льду пытаться ослабить шнуровку или как-то сдвинуть ботинок.
Мало кто из зрителей задумывается, насколько сильно экипировка влияет на прокат: чуть жмёт ботинок — и уже труднее подсесть на ребро или дотянуть вращение. Для юных фигуристов вопрос подгонки коньков становится отдельной «наукой», и ошибки здесь могут выливаться в серьёзные травмы.
ОФП против хореографии
— Что тебе ближе — общая физическая подготовка или хореография?
— ОФП.
— Почему?
— Люблю зал, люблю таскать что-то тяжёлое, прыгать, уставать. А вот долго стоять у балетного станка — не моё. Я всё делаю, что нужно, но удовольствия от этого почти не получаю.
При этом в современном фигурном катании без сильной хореографической базы трудно конкурировать на высшем уровне. Поэтому тем, кто тяготеет к силовой подготовке, приходится искать баланс: научиться терпеть «нелюбимую» хореографию ради общей картины проката.
Пары, танцы и мечты о шоу
— Не возникало желания попробовать себя в других видах — в парном катании или танцах?
— В пары я уже чуть-чуть заходила и поняла, что это совсем не моё. Это очень тяжело физически: нужны другие руки, другая сила корпуса для поддержек. А вот танцы на льду попробовать бы хотелось. Там акцент больше на взаимодействии, скольжении, шагах, а не только на сложных прыжках.
— С кем бы тебе было интересно покататься в шоу или в паре?
— В шоу — вообще не принципиально, главное, чтобы было интересно и драйвово. Было бы любопытно поучиться кататься у Алдара Самбуева, он очень круто двигается и работает с публикой.
Шоу-программы для молодых фигуристов — это отдельный мир: меньше жёстких правил, больше свободы, контакт с публикой вживую. Многие спортсмены мечтают хотя бы раз почувствовать, каково это — кататься не ради судейских оценок, а ради эмоций зрителей.
За кого болеет Агата
— За кого особенно переживаешь из мастеров спорта?
— На самом деле, за всех. Но чаще всего — за тех, с кем мы вместе начинали в юниорах: за Дашу Садкову, Алису Двоеглазову, да и вообще за многих девочек. У всех своя история, свои трудности, мне хочется, чтобы у них всё получалось.
Из мальчиков больше всего болею за нашу группу и за очевидных фаворитов в целом.
Такой подход — «болею за всех» — говорит о том, что юниорская среда для неё не только соревнование, но и сообщество людей, которые понимают, через что ты проходишь ежедневно на тренировках и стартах.
Финал Гран-при и «энергия» Челябинска
— Какие впечатления оставили прокаты девочек в финале Гран-при?
— Такое ощущение, что в Челябинске какая-то необычная энергетика. Падали даже те, от кого совсем не ждёшь ошибок. В итоге впечатления смешанные: с одной стороны, много сбоев, с другой — все всё равно молодцы, все боролись до конца.
Фигуристы часто говорят о «льду, который не прощает», об аренах со своей атмосферой. Где-то лёд кажется мягче, где-то жёстче, где-то трибуны давят, а где-то, наоборот, дают крылья. Для юниоров это ценный опыт — учиться кататься стабильно в любых условиях.
Внимание к зрителям и мелким деталям
— Вникаешь в то, что происходит на трибунах, или полностью уходишь в себя перед стартом?
— Нет, я многое замечаю. В прошлом сезоне перед первым прыжком вдруг почувствовала запах карамельного попкорна из зала. До сих пор его помню.
Такие мелочи часто остаются в памяти сильнее, чем отдельные элементы: чей-то плакат, свет от камер, крики поддержки. Для артистичной фигуристки это важная часть проката — уметь «читать» реакцию зала и использовать её.
Ритуалы и слова Мишина
— Есть ли у тебя ритуалы перед выходом на лёд?
— Я про себя повторяю определённую связку слов, своеобразную установку. Больше ничего особенного не делаю.
— Какая фраза тренера помогает сильнее всего?
— Самое важное, что говорит мне Алексей Николаевич перед стартом: «Девочка, просто крутись и приземляйся на ножку». Вроде бы просто звучит, но в этих словах — вся суть. Не думать о лишнем, не зацикливаться на оценках, а делать свою работу — крутить и чисто вставать.
Работать с тренером уровня Алексея Мишина — это одновременно честь и огромная ответственность. Его короткие, почти шутливые фразы часто становятся для учеников настоящими мантрами, которые помогают собраться в самый напряжённый момент.
Поддержка болельщиков
— Что бы ты хотела сказать тем, кто следит за тобой и за фигурным катанием вообще?
— Болеете за ребят поактивнее — особенно когда они падают. В такие моменты поддержка нужна больше всего. Иногда один громкий крик с трибун может вернуть уверенность и помочь доехать программу до конца.
Поддержка зрителей — не абстракция. Для юной спортсменки каждый прокат — стресс, каждый выход на лёд — словно маленький экзамен. И чем громче трибуны дают понять: «Мы с тобой», тем проще пережить ошибки и продолжить бороться.
Впереди у Агаты Петровой — новые программы, новые старты и, возможно, новые роли на льду: от ученицы — к наставнику, от спортсменки — к артистке шоу. Но одно в её истории уже ясно сейчас: за этой «девочкой, которая просто крутится и приземляется на ножку», стоит серьёзный характер, чувство юмора и большое желание расти в своём деле.