Дегтярев раскритиковал Плющенко за слова о «деградации» спорта в России и сравнил его с релокантами: «Слово не воробей, народ все помнит»
Министр спорта России Михаил Дегтярев резко отреагировал на высказывания двукратного олимпийского чемпиона Евгения Плющенко, который ранее назвал происходящее в российском фигурном катании «деградацией». Поводом стали комментарии Плющенко о переходе его 13‑летнего сына Александра под флаг сборной Азербайджана.
Объясняя это решение, Плющенко заявил, что для роста молодому фигуристу «нужна международная арена», а текущие условия в России, по его мнению, ограничивают перспективы. В числе примеров он перечислил соревнования в российских городах, заметив, что, хотя турниры в Кирове, Перми, Екатеринбурге и Подмосковье он считает «великолепными и здоровскими», все это, как выразился тренер, ведёт к «деградации наших спортсменов».
Именно формулировка о «деградации» вызвала жесткую реакцию со стороны главы Минспорта. Дегтярев подчеркнул, что не собирается спорить с отцовским правом Плющенко решать спортивную судьбу сына, но категорически не согласен с тем, как олимпийский чемпион оценивает состояние российского спорта.
«Перевез ты сына — ради бога, как отец ты, может быть, имеешь на это право. Но зачем давать такие оценки? Я этого не понимаю», — заявил министр. По его словам, публичные фигуры обязаны отвечать за свои слова, особенно когда речь идет о стране, в которой они выросли, добились славы и продолжают жить и работать.
Дегтярев особо отметил, что подобные высказывания не проходят бесследно ни для общества, ни для ведомства, которое он возглавляет. «Вы думаете, что наш народ это забудет? Или Минспорт? Не забудет. Надо думать, что говоришь», — подчеркнул он.
Развивая мысль, министр провел параллель между позицией Плющенко и поведением тех, кто уехал из России после начала спецоперации и резко высказывался о стране. По словам Дегтярева, многие из уехавших были уверены, что именно они являются «правдой и солью Руси», «совестью нации», и позволяли себе громкие заявления, а теперь хотели бы сделать вид, что ничего не было.
«Им казалось в моменте, что они правда и соль Руси. Совесть нации. И они столько наговорили и думают, что сейчас можно это откатить. Нет. Народ все помнит. Все! Слово не воробей», — подытожил глава Минспорта, фактически поставив Плющенко в один ряд с теми, кого в обществе нередко называют релокантами.
При этом в его словах прозвучал не только упрек лично Плющенко, но и более широкий месседж: эпоха, когда публичные высказывания можно «списать на эмоции» или «забыть», по мнению министра, закончилась. Общество, по его словам, стало гораздо внимательнее к тому, кто и как говорит о стране и о российском спорте.
История с переходом сына Плющенко в сборную Азербайджана уже стала одним из самых обсуждаемых эпизодов межсезонья. Для одних это прагматичное решение: юный фигурист получает шанс быстрее выйти на международный уровень в условиях ограниченного допуска российских спортсменов к крупным стартам. Для других — символический жест, который воспринимается как недоверие к будущему отечественного спорта.
Высказывание о «деградации» попало в особо чувствительную точку. В последние годы российские спортивные власти делают упор на внутренние турниры, создание собственных серий стартов, развитие региональных школ. В этой стратегии выступления в тех самых городах, которые упомянул Плющенко, — Кирове, Перми, Екатеринбурге, в Подмосковье — рассматриваются как важная часть системы. Поэтому фраза о том, что такие соревнования якобы ведут к деградации, была воспринята как удар не только по перспективам фигуристов, но и по труду тренеров и организаторов на местах.
Сторонники Плющенко приводят контраргумент: тренер, по их мнению, лишь честно описал реальность, в которой сильнейшие российские фигуристы ограничены внутренними стартами и лишены опыта конкуренции с лучшими спортсменами мира. Но критики считают, что разницу между конструктивной критикой и обесцениванием труда всей системы спорта провести необходимо, особенно когда звучат слова о «деградации».
Высказывание Дегтярева о релокантах выводит ситуацию на еще один уровень — не только спортивный, но и общественно-политический. Фактически министр дал понять: любой, кто публично формулирует жесткие негативные оценки в адрес страны и ее институтов, должен быть готов к тому, что эти слова станут частью его публичной биографии. И попытки потом представить себя вне контекста сделанных заявлений обречены.
Этот конфликт затронул и более широкую тему: где проходит граница между личным выбором спортсмена или тренера и ответственностью за слова о стране, за счет которой они состоялись как звезды мирового уровня. В случае Плющенко эта дилемма особенно заметна: он — одна из самых ярких фигур в истории российского фигурного катания, символ эпохи великого спорта, а теперь его формулировки воспринимаются многими как противоречащие образу «национального чемпиона».
Ситуация также показывает, насколько изменилась роль спортсменов в публичном поле. Сегодня они — не только участники соревнований, но и влиятельные медийные персонажи. Любая их фраза мгновенно становится предметом общественной дискуссии, а порой и официальной реакции. В этих условиях ожидание от чемпионов — не только побеждать, но и высказываться так, чтобы не наносить удар по своему виду спорта и стране.
Отдельный пласт дискуссии касается будущего юных спортсменов в нынешних условиях. История с Александром Плющенко стала поводом для обсуждения: насколько этично и оправданно менять спортивное гражданство ради более широких стартовых возможностей, особенно когда речь идет о подростке. Одни считают, что родители обязаны искать для талантливого ребенка лучшие условия, другие настаивают, что смена флага ради карьеры — слишком высокая цена, особенно для тех, кто уже стал символом российского спорта.
Разговор о «деградации» затрагивает и тему ценности внутренних стартов. Для многих тренеров и региональных школ именно такие турниры — главный ресурс для выявления талантов, накопления опыта, формирования характера спортсмена. Там, где Плющенко видит тупик и застой, другие видят фундамент, без которого невозможен взлет ни одного чемпиона, даже если впоследствии он выходит на мировую арену под другим флагом.
История конфликта между министром спорта и звездой фигурного катания, скорее всего, не закончится одним резким высказыванием. Она стала маркером более глубокой дискуссии о том, как говорить о российском спорте в сложных условиях, где заканчивается личное мнение и начинается ответственность за публичное слово, и что для общества важнее: жесткий, порой болезненный реализм или лояльность к стране и системе, которая продолжает развивать спорт даже в условиях международных ограничений.